Инесса Цой-Шлапак
1 ноября 2023
«Первое – это взаимодействие взрослых актёров с ребятами. Это невероятно трогательно. Очень, конечно, хочется, чтобы наш фильм имел успех, его везде показывали, но даже если этого не случится, то просто ради этого взаимодействия взрослых актёров с ребятами уже стоило всё затевать.
Приведу пару примеров с Азизом Бейшеналиевым. Когда он играл парную сцену с Анечкой, подростком с синдромом Дауна, он делал это с таким уважением: «Вот ты как партнёр мне сейчас очень помогла, ты сделала очень важную вещь». И он её вёл, с одной стороны, как учитель, а с другой стороны, на равных. Или, например, когда другой наш юный актёр Дамир должен был по сюжету спеть гимн Казахстана, и не смог этого сделать во время летних съёмок: просто испугался камер и большого количества людей. Я переписала сценарий и включила эту сцену в октябрьские съёмки. И чтобы сцена снова не сорвалась, нам помог Азиз: «Я встану напротив тебя. Ты будешь петь для меня». И когда понадобился второй дубль, он также смог его уговорить. И все эти моменты взаимодействия для меня совершенно волшебные и самые яркие впечатления от съёмок.
По рассказам Софии, сложности в процессе съёмок возникали не только с детьми-актёрами, что было ожидаемо, так как все дети снимались в кино впервые. Некоторых взрослых и опытных актёров приходилось буквально убеждать поучаствовать в проекте. Мотивы для сомнений были разные. Например, у Ольги Ландиной – прошлый опыт взаимодействия с детками с особенностями развития.
«Оля Ландина рассказывала мне, что в театре они играли для детей новогоднее представление. И вот они выходят к ёлке и видят, что перед ними много-много детей с разными особенностями развития, кто-то на колясках. И актёры понимают, что все шутки и интерактив, которые они заготовили, тут вряд ли пройдут. И они еле сдерживают слёзы, их никто не предупредил, что будут такие детки, а играть надо. И эта история на самом деле про то, что люди боятся столкновения с такими людьми, потому что им никто не объясняет, как можно взаимодействовать. Поэтому и возникают такие ситуации. И по-хорошему, каждый человек, не только актёр, должен быть готов к встрече с такими детьми и людьми – знать, что за диагноз, из-за чего, как общаться и так далее. Важно относиться к этому как к части жизни.
Из-за своего предыдущего опыта Оля очень сопротивлялась, говорила, что у неё включается эмпатия, когда она видит таких деток, ей больно и безумно жаль их. Рассказывала, как после того новогоднего представления она и другие актёры ревели в гримёрке. И для меня стало делом принципа доказать ей, что опыт общения с особенными детками может быть совершенно иным, чем был у Оли прежде. Это, конечно, помимо того, что я очень хотела, чтобы она снималась у нас, потому что Ольга – удивительная артистка. Мне было важно сломить этот стереотип, против которого я борюсь всеми силами. И я стала ей на контрасте рассказывать о наших детках и объяснять: «Поймите, все эти дети счастливее вас, меня и других во много раз – они наглейшие, счастливейшие люди на свете, которых все любят, облизывают и всё позволяют. Они такие обаяшки и наглюшки. Приходите и посмотрите сами». И как только она встретилась с моей дочкой, Мартусик на ней повисла и стала говорить: «Ты красотка! Привет-привет!» Стала обнимать и хохотать. И Оля видит, что это совершенно залюбленный и расслабленный ребёнок, абсолютно не вызывающий жалости. И дальше она увидела остальных детей-актёров, свою партнёршу по съёмкам Анечку, и там тоже не было речи о жалости. Естественно, она сразу поняла, что с ними весело, прикольно и никаких негативных эмоций нет и быть не может».
Другой нашей актрисе с синдромом Дауна, Анечке, Карина была сестрой по сценарию. И у Ани есть такая штука, не потому, что она особенная, мне кажется, это есть у многих деток. Ей трудно играть сцены ссор, когда кто-то на кого-то кричит или ругает. И у нас есть сцена, где сёстры ругаются, и Анечка начинает ругаться и уже просто плакать и говорить: «Я бы никогда не стала так говорить своей сестре». И всё – она не может это пережить, для неё это реальность. Она прямо заходит туда по-настоящему. И ужасно трогательно было, как Карина стояла с ней, обнимала, объясняла ей, прямо на её языке: «Анечка, мы с тобой играем, мы актрисы. На самом деле мы друг друга очень любим. Я тебя люблю». И такое взаимодействие очень тёплое, душевное, понимающее с двух сторон – оно, конечно, дорогого стоит».
Лаура Еркебулан:
«Со мной всё было намного сложнее, потому что я из другого города, Семея, и у меня нет актёрского образования, чтобы играть в кино. Поэтому я долгое время отбивалась – просто очень боялась подвести команду. Одно дело, когда я блогер и сама себя снимаю, другое дело, когда тебя целая команда снимает. Я переживала, что не смогу, забуду текст. Но потом, когда мне дали сценарий и я узнала, что снимаются особенные дети, мнение поменялось. Я подумала: «Дети особенные смогут играть, а я откажусь». Поэтому я переборола все свои страхи и приехала на съёмки.
Что удивило во время съёмок, так как я никогда особенных деток в обычной жизни не встречала, это то, насколько они любвеобильные, лучезарные и талантливые, если с ними заниматься. Эти дети способны на всё. Взять хотя бы Анечку – она и на домбре играет, и поёт. И я очень благодарна режиссёру, что она уговорила меня приехать, для меня это был большой опыт. Очень благодарна Соне и её мужу. Когда я увидела, сколько от них добра и тепла – не увидишь столько у обычного человека, у которого с привычной точки зрения всё нормально, абсолютно здоровые дети. Я потом долго думала, что в жизни всё, что происходит, – не зря. У Сони и её мужа я увидела умение радоваться жизни, несмотря на все обстоятельства, и за это я им благодарна. Надеюсь, когда зрители увидят сериал, то поймут, что особенные дети – такие же дети, что им нужна доброта, что с ними нужно заниматься. Когда я разговаривала с родителями детей на съёмках, то поняла, что многие могут смотреть на таких детей не так. Мы в этом фильме постарались сделать всё, чтобы люди относились к этим людям так же, как и ко всем другим».
София Витвер:
«Мы очень обрадовались, когда на «Казахфильме» пошли нам навстречу и бесплатно предоставили оборудование для съёмок, в том числе две камеры. Это было здорово и спасало нас в финансовом плане. Но в первый же день одна из камер вышла из строя и пришлось везти её на «Казахфильм» на замену. На этом мы потеряли часа три, но всякое бывает. И это оказалось не самым страшным. На следующий день сломалась другая камера. Её пришлось чинить, и всё это было мучительно долго. И я решила, что раз такое невезение – давайте снимать на одну камеру. Хотя, понятно, когда снимаешь на одну – процесс удлиняется. Но апофеозом этой истории стал следующий день, когда сломались обе камеры, и это уже стало страшным коллапсом, потому что мы снимали в загородном доме, и съёмки встали. Мы звоним на «Казахфильм», и они говорят, что свободных камер у них больше нет и заменить не на что. И весь процесс на паузе, хотя съёмочный день оплачен, деньги уходят впустую, на новый день денег нет и что делать – непонятно. Ждут известные актёры, чьи графики мы долго согласовывали, ждут дети. Сам дом загородный, не отапливается, как раз случилось похолодание. Это был большой стресс, практически истерика. В итоге каждый участник нашей съёмочной команды стал обзванивать свои контакты, и мы каким-то чудом нашли камеру, хотя на это ушло ещё несколько часов. И потом пришлось заканчивать съёмку в цейтноте. И вся эта ситуация с камерами была очень печальной для нас, хотя я понимаю, что это было сделано не со зла».
Одна из кастинговых сложностей, которая в итоге обернулась удачей, – поиск девочки на роль 17-летнего подростка с синдромом Дауна. София уже нашла подходящую героиню, но когда семья ознакомилась со сценарием, то решили, что в нём слишком много печальных моментов, связанных с героиней, и девочка к этому не готова. Тогда на эту роль попробовалась 14-летняя Анна Гладченко и, по мнению Софии и всей съёмочной команды, справилась с задачей на ура. В сериале Аня не только играла свою роль, но и пела.
«Жаль, что съёмка закончилась, было очень весело, но иногда и немного грустно. Мы классно проводили время во время съёмки. Я даже пробовала поработать с настоящей хлопушкой, которую используют перед кадром. Между съёмками мы играли в разные игры, пели, рассказывали истории, много фотографировались. В фильме есть сцена, где я расплакалась, не могла сдержаться».
После удачного дебюта Аню заметили и пригласили на читку пьесы в рамках фестиваля современной драматургии Drama.kz, который проходил в первой половине октября в Алматы. Аня читала текст персонажа – девочки-подростка с синдромом Дауна.
Анна Гладченко:
«Мне очень понравилось в театре, я первый раз участвовала в читке, где увидела знакомых актёров, с кем снималась в фильме у Сони (Ольгу Ландину. – Прим. авт.). Мне было очень интересно. В театре было классное освещение, сидели зрители, после читки задавали вопросы».
Вообще октябрь считается Всемирным месяцем осведомлённости о синдроме Дауна. Но очень хочется пожелать всем нам, чтобы подобные инклюзивные проекты случались не только в октябре или раз от раза, а как можно чаще.
