Мила Фахурдинова – о том, как понять родителей
ЖИЗНЬ
Переходный возраст у автора Manshuq Милы Фахурдиновой случился ближе к тридцати годам и помог осознать немало важных вещей в отношениях с мамой. Про все осознания Милы и перемены во взаимоотношениях, которые они повлекли, – в новом материале.
Мила Фахурдинова
12 сентября 2019
У нас в семье не очень много традиций, но самая древняя и обязательная – это то, что мы с мамой каждый год ездим в отпуск только вдвоём. Всё остальное время мы живём в разных странах и хоть и созваниваемся практически ежедневно, а с реальным общением всё равно не сравнить.

И поэтому, что бы ни происходило и как бы ни складывались мои рабочие графики, я знаю – в августе или сентябре непременно будет «девчачий» отпуск.

Интересно, что именно по таким нашим встречам, анализируя их постфактум, я вижу – как мы обе меняемся, как меняются наши взаимоотношения, как приходит зрелость.
Мама любит повторять, что ей со мной повезло – мы навсегда лучшие подруги и вроде как даже подросткового бунта у меня не было. Отчасти это правда – когда моих одноклассниц закрывали дома, не пускали на вечеринки и запрещали даже упоминать о парнях, я могла обсудить с мамой всё что угодно. И знала, что ничего мне за это не будет. Чего тогда права качать? Но была ли я такой замечательной дочерью, какой она меня рисует? Думаю, что нет – просто мой переходный возраст и перелом во взаимодействиях с «предками» случился много позднее. Ближе к тридцати.

Родители склонны к идеализации своих чад, в то время как у нашего поколения – всё с точностью до наоборот: мам-пап мы часто несправедливо демонизируем, обвиняя во всех своих бедах и травмах.

Я на эту тему начала рефлексировать примерно лет в двадцать. На тот момент я уже три года жила самостоятельной жизнью в городе, в котором до переезда не знала ни одного человека, и полностью обеспечивала себя сама. Такая дистанция и независимость позволяют отстраниться и взглянуть трезво на отношения с до того буквально жизненно важными и незаменимыми родителями (а это в любом случае накладывает определённые фильтры на восприятие). То и дело в памяти всплывали какие-то неприятные эпизоды – вот на меня несправедливо кричат, тут заставляют врать, а здесь не заступились. Много всего – уверена, подобное и гораздо страшнее есть у каждой из нас.
Мама любит повторять, что ей со мной повезло – мы навсегда лучшие подруги
Процесс переваривания моего детства не выглядел так, что я села и на месяц загрузилась, припоминая кто и когда меня обидел: просто запущенный однажды механизм периодически (чаще ассоциативно) выдавал воспоминания. Человек так устроен – плохое мы храним в памяти дольше хорошего, и обида способна затмить любые приятные вещи.

К счастью, тёплые отношения с мамой сохранялись, и именно в наши совместные ежегодные вылазки я стала проговаривать болезненные эпизоды. Большим сюрпризом оказалось, что многие столь значимые для меня события мама попросту не помнит или помнит, но совсем по-другому. В основном это происшествия, связанные с моим здоровьем: вроде того, как я прилипла языком к замёрзшей решётке и залила весь дом кровью. Как такое можно забыть? Мама почти плачет и просит не рассказывать ей такой ужас.

Ложные воспоминания – проблема интересная, много исследуемая, но все ещё изученная далеко не полностью. Вот пример из личного опыта: отчётливо помню, что в детстве у меня была игрушечная плюшевая лиса (досталась ещё от отца по наследству). Однажды у неё под лапой образовалась дырка и я, пока никто не видит, засунула внутрь игрушки железный значок бордового цвета с вычеканенным на нём Буратино. Мама этого не заметила и спокойно зашила подмышку лисы. Но значок там хорошо прощупывался, и я всё время помнила об этом секретике. Когда я была уже взрослой, история всплыла в разговоре с родителями, и они меня в голос уверяли, что ничего такого не было, а внутри игрушки – сломанная пищалка: раньше можно было нажимать ей на сердце, и она издавала звук, но механизм сломался ещё до моего рождения. Ситуация породила горячие споры (тем более что под лапой виднелся ручной шов). В общем, я стояла на своём, и чтобы разобраться, кто из нас прав, пришлось распороть плюшевого зверя. Внутри была сломанная пищалка и никакого намёка на значок. Как?! Я же помню!
Человек так устроен – плохое мы храним в памяти дольше хорошего
Эта ситуация (а также горы перелопаченной на данную тему литературы) помогли мне понять – не всегда можно доверять собственной памяти. Особенно тому, что родом из детства – мозг ребёнка некоторые явления просто воспринимает по-другому. Ярким примером является время и всё, что с ним связано: оставит тебя мама на минутку в очереди, а через двадцать лет ты в холодном поту вспоминаешь этот кошмар и как один стоял в магазине целый час!

Итог проделанной работы – значительное количество моих претензий к родителям уменьшилось: многие вещи из-за разницы в возрасте мы просто воспринимали по-разному и никто зла мне не желал.

Второй этап, который накрыл меня уже ближе к тридцати, – это, как ни странно сейчас прозвучит, претензия, что меня слишком сильно любили. Чтобы я ни делала – всё считалось гениальным, куда бы мы ни приходили – бесконечные рассказы о том, какой нереально крутой ребёнок у них растёт. И я вовсю старалась не разочаровывать родителей, питаемая этой похвалой – отличница в школе и во всех кружках, маленькая хозяюшка и самый послушный ребёнок, лидер во дворе и победитель в играх.
Да что там! Я на полном серьёзе собиралась покончить с собой, получив первую двойку в третьем классе (даже учительница тогда домой прибежала).

Представляете, каково мне пришлось с таким бэкграундом во взрослой жизни?

Если в офисе недохвалил начальник – я очень долго отходила, впадала в уныние и вообще переставала спать, ночами совершенствуя навыки. Если любимый недостаточно восторгался: «У него точно кто-то есть» или «Я не классная, и он меня просто разлюбил!» И так – во всём, но совершенно неосознанно. Психологи называют это комплексом отличницы.

Уже не помню, но, кажется, проблема стала для меня очевидной только после прочтения какой-то книги и обнаружения у себя всех признаков взращённого на этой почве невроза.

Возможно, меня любят не только за то, что я лучшая во всем? Или нет? Стоит проверить!

Поведение моё резко изменилось.

Смотрите, вот я ушла с работы и ничего не хочу делать! Никакая не успешная, а тупо – домохозяйка (но домом я заниматься тоже не буду). Чем теперь будете хвастать перед друзьями?

А вот – я курю! Разве хорошие девчонки курят?!

И вся в татуировках! Позор семье!

Все ещё любите?! Тогда я куплю билет в одну сторону и улечу непонятно на сколько в неизвестном направлении – может, позвоню, а может, нет – как вам такое?
Представляете, каково мне пришлось с таким бэкграундом во взрослой жизни?
Так продолжалось года два. Вычленить это поведение и его причины я могу только сейчас, оглядываясь назад. Тогда всё происходило неосознанно, но, видимо, было очень нужно – с каждой выходкой я убеждалась, что близкие любят меня не меньше, и я правда могу быть не идеальной.

Закончилось всё серьёзным разговором, когда мама в очередной раз заговорила, какой я у неё гениальный ребёнок, а я вдруг поняла, что можно просто выразить свой протест словами!
Я безумно признательна вам за любовь, но вот эта похвала сбивает с ног. Я хочу, чтобы меня любили вне зависимости от того, крутая я или нет, просто по факту моего существования. Не надо говорить, что я классная потому-то и потому-то, я классная для вас просто потому, что есть. А восторги любой ерундой, привитые с детства, заставляют меня ждать подобной реакции от всех окружающих, и это неправильно – зависеть от чьего-то одобрения.
Мама искренне не понимала причины моего возмущения, и бесед потребовалось несколько.

Много.

Но оно того стоило – результатом стало качественное изменение наших взаимоотношений и моего отношения к себе.

Например, позволив себе пролежать полдня на диване – я больше не схожу с ума о том, что «гении так не делают, мне надо не лениться, а покорять мир». Я знаю, что меня любят и без этого, и если не охота – в топку этот мир.

Анализируя этот опыт, я раскрыла для себя другой пласт понимания родителей – они просто не знали. Время тогда было другое, нас воспитывали либо так, как воспитывали их, либо, наоборот, старались максимально не воспитывать нас так, как воспитывали их.

Как бы там ни было, но мы – первое поколение за много веков, кто растит своих детей принципиально по-другому (это не я сказала, это учёные). Мы почти поголовно ходим к психологам, мы предельно чётко понимаем свою мотивацию, мы знаем, что такое абьюз и виктимблейминг, мы читаем столько статей на тему воспитания, сколько захотим, и старательно предотвращаем детские травмы собственных отпрысков. Мы больше обращены в сторону своей психической стабильности и баланса, чем выживания и отчаянной добычи куска хлеба. У наших родителей всё было иначе.
Мы – первое поколение за много веков, кто растит своих детей принципиально по-другому
Я осознаю, что мой случай не универсальный, и у каждой из нас своя история. Если есть возможность проговаривать и обсуждать детство с родителями – обязательно стоит это сделать, а не замыкаться или копить в себе. Если же такой возможности нет – важно попытаться понять, чем могло быть вызвано их такое поведение в отношении маленькой тебя – незнанием ли, отсутствием опыта, благими намерениями или ещё чем. Без обид, максимально объективно (наверняка получится не с первого и даже не со второго раза).

И если оправдания найдутся – позволь себе простить родителей. Это нужно не только им, это сильно поможет и тебе.
Иллюстрации Романа Захарова
M
Материалы по теме:

























Показать ещё
Иллюстрации Романа Захарова