21 сентября 2021
«Такая резкая трансформация стала шоком, и эти наряды выглядят как наряды типичных женщин-варваров из игры «Подземелья и драконы». В них начисто отсутствует уникальный вкус доспехов, вдохновлённых греко-римским периодом, в которые Линда Хемминг вложила столько сил и исторических исследований при производстве «Чудо-женщины» – говорится в заметке на сайте Goldenlasso.
Наряды амазонок напомнили мне о другом: я подумала о фильме «Гильда» – довольно проходной нуарной картине, с глупым и вялотекущим сюжетом. По сути, фильм выстрелил только за счёт сексапильности Риты Хейворт, которая сыграла в нём главную роль. Понять, на какую аудиторию рассчитана «Гильда», можно по тому, как герои фильма «Побег из Шоушенка» смотрят этот фильм: герой Мартина Фримана просит героя Тима Роббинса немного подождать, пока не пройдёт важная сцена фильма – в ней Рита взмахивает пышными волосами, чем вызывает сдавленный вздох у всего зала. Кроме того, в «Гильде» есть сцена, за которую фильм вообще могли запретить (по современным меркам – абсолютно невинный поступок). Так вот, героиня Риты Хейворт танцует в чёрном платье с открытыми плечами и длинными перчатками. Ближе к концу выступления она медленно стягивает одну перчатку и бросает её в зал. Какой был скандал, можно только представить: в газетах писали, что Хейворт устроила настоящий стриптиз!
Да, наверное, глупо сейчас осуждать фильмы прошлого за их однобокость. Однако вот ещё один пример: перед премьерой сольного фильма о Чёрной вдове Скарлетт Йоханссон заявила, что её радуют изменения в её героине – она перестала быть чрезмерно сексуализированной. Да, остались обтягивающие наряды, но если сравнивать со вторым «Железным человеком» или первыми «Мстителями» – разница очевидна. Посмотрите ради интереса кадры из этих двух фильмов: Йоханссон ходит в подчёркнуто сексуальных платьях, Тони Старк смотрит на её фотографии в интернете в нижнем белье, в «Мстителях» молния на её костюме всегда расстёгнута, чтобы показать шею и часть груди. На промоматериалах Чёрная вдова, как правило, стояла в позе, которая давала зрителям возможность оценить фигуру Йоханссон со всех ракурсов. Но от фильма к фильму менялась не только причёска Чёрной вдовы, которая становилась всё более функциональной, но и её костюмы. Так что в сольнике у Наташи Романофф более-менее приемлемый для боёв костюм.
На ступеньках фестивального дворца они произнесли речь, которую сложно забыть. Они говорили о том, что за время существования фестиваля по красной дорожке прошли всего 82 женщины-режиссёра, в то время как мужчин-режиссёров было 1866. Этот марш был организован в то время, когда скандал Харви Вайнштейна ещё не сошёл с уст.
Конечно, мужчинами-режиссёрами было создано много хороших и достоверных фильмов о женщинах. Например, многогранные женские персонажи представлены в фильмах Юхо Куосманена («Купе #6»), Жака Одияра («Ржавчина и Кость»), Ли Чхан Дона («Поэзия», «Тайное сияние»), Паоло Вирци (Like Crazy), Шона Бэйкера («Проект «Флорида»), Карима Айнуза («Невидимая жизнь Эвридики»), Асафа Кормана («Рядом с ней»), Сергея Дворцевого («Айка»). Их очень много.
Мне приходится читать многие казахстанские сценарии, и подавляющее их большинство написано мужчинами. Я должна признаться, что почти в каждом сценарии стоит проблема поверхностно и неуклюже прописанных женских персонажей. У них плоские диалоги и странное поведение. Иногда создаётся такое ощущение, что они были созданы лишь для того, чтобы способствовать развитию истории. Тогда я настаиваю на пересмотре сценария. Даже если это второстепенные роли, они должны быть настоящими, живыми, а не пластиковыми. Также есть сценарии, в которых главная роль отведена женскому персонажу, но не все готовы пережить все эмоции, чтобы потом правдоподобно выложить их на бумагу. В итоге это выглядит как дешёвая спекуляция. Я очень чувствительна к фальши в фильмах. Но хорошие работы тоже встречаются.
В Казахстане отношение к женщине-продюсеру несерьёзное – приходится постоянно доказывать, что ты достойна, что ты заслужила. В Европе тебя судят по фильмам и поступкам, и там таких проблем нет. Как мне сказал мой старший коллега: «Есть два типа продюсеров: про бизнес и про искусство. И ты – про искусство». Я за голос автора, за смелость и честность, а не за тренды. И лично мне важно понимать кино, идеи, остро чувствовать и ценить людей, и иметь крепкие нервы».
В мире есть много мужчин-режиссёров, которые снимают достоверные фильмы о женщинах, но почему-то они забывают о психологии женщин, они больше озабочены их внешностью. Британский кинотеоретик Лора Малви отметила способы первичной и вторичной идентификации, механизмы формирования субъективности, явление вуайеризма, специфику «мужского взгляда», позицию женщины-зрителя, особенности представления женщины в кино. То есть кто стоит за кинокамерой? Кто снимает кино? Конечно же, оператор-постановщик, и 99,9% из них – мужчины. Отсюда, заимствуя «мужской взгляд», женщина-зритель усваивает навязываемое ей патриархальное мировоззрение. Проблема объективации женщин и их излишней сексуализации в кинематографе была всегда и, кажется, будет и дальше.
В последнее время в казахстанском кино часто можно увидеть женщин как деятельных и самодостаточных персонажей. Их образ обычно несёт в себе заряд характера этакой бизнесвумен или же какой-нибудь стервозной дамы. Создаётся такое впечатление, будто женщин нарочно изображают с подтекстом типа: «Вот, смотрите, кем вы стали? Вы, становясь самодостаточными, превращаетесь в стерву». Мне ещё не нравится, когда наши мужчины-актёры надевают женские вещи и играют женского персонажа. Скажем, сиквел «Келинки Сабины», казахские театральные шоу, телепередачи – например, образ келин Кулпаш в «Шымкент шоу» и прочее. Они оправдывают себя тем, что это комедийный жанр. Но подобное изображение позволяет молодому поколению мужчин считать, что над женщинами можно издеваться. Это унижает достоинство казахских женщин, и очень печально, что такую тенденцию можно наблюдать только в казахстанском кинематографе, если брать в расчёт страны Центральной Азии.
У меня складывается впечатление, что образ женщин в кинематографе зависит от идеологии того или иного времени и эпохи. Например, в советские времена – я буду говорить об отечественных фильмах – женщины на экране сначала были «коммунистками Раушан», потом, в 1960-е, – благородными матерями, в 1970-е – невинными, нежными спутницами. Когда началась перестройка, в казахстанском кинематографе появилась «новая волна», и молодые режиссёры того времени вообще забыли про женщин на экране. Они только мелькали в эпизодах, и то в роли продавщиц, путан, неблагодарных девиц. И, конечно, XXI век поменял образ женщины не только на экране, но и в целом в обществе.
Интересно, что во время съёмок фильма «Мариям» я не сталкивалась ни с какими препонами, но когда фильм уже вышел – были, конечно, недоброжелатели. И, знаете, это были именно женщины. Я защитила докторскую диссертацию на тему «Репрезентация гендера в казахском кино» в КазНАИ им. Т. Жургенова. Сидевшие в комиссии женщины были против этой темы, объясняя это тем, что тема разрушает институт казахской семьи, когда мужчина должен быть выше женщины. Кажется, у наших женщин есть внутренний комплекс – комплекс «идеальной казахской женщины».
У казахов говорят «Әйелдің қырық жаны бар» («У женщины есть сорок жизней»). История Мариям как раз пример сильной, простой женщины: отсутствие мужа в семье, забота о детях, заработок, чтобы выжить, внутренняя сила. Наверное, многих зацепило в фильме то, что Мариям меняется как женщина, становится сильнее и увереннее в себе, становится личностью. Я собираюсь выпустить ещё два фильма, в них тоже буду рассказывать про сильных женщин, про их борьбу и выживание в нашем обществе.
К сожалению, женщин-режиссёров в мире очень мало. Это подтвердит и тот факт, что за всю 92-летнюю историю «Оскара» в категории «Лучший режиссёр» награду получили лишь две женщины – Кэтрин Бигелоу в 2010-м и Хлоя Чжао в этом году. Многие фильмы, снятые женщинами, признаются на мировых кинофестивалях, но их бюджеты сильно меньше, чем у среднестатистических мужчин-режиссёров. И это тоже сказывается на конечном результате фильма, на его продвижении. Скажем так: женщины-режиссёры поднимают интересные темы, снимают хорошие фильмы, но они малобюджетные, поэтому и фильмы, и режиссёры остаются в тени».
Проблема излишней объективации действительно есть, но сейчас она встречается гораздо реже, чем, скажем, лет тридцать назад. Конечно, всё это тесно связано с тем, что женщины получили равные с мужчинами права и начали принимать такое же участие в общественной, политической, культурной и социальной жизни. Условно, раньше женщина в кинематографе в абсолютном большинстве случаев воспринималась как объект, как классическая «дама в беде». То есть её роль – быть привлекательной спутницей главного героя, которую необходимо спасти. Однако уже в 80-90-е на экране появляются культовые женские персонажи, которые сами становятся главными героинями и активно действуют (Эллен Рипли, Кларисса Старлинг, Сара Коннор). Кстати, с той же Сарой Коннор выходит довольно забавная ситуация. В первом «Терминаторе» она – классическая «девушка в беде», которую спасает главный герой, сама она практически не принимает никаких решений. А в сиквеле уже сама Сара становится главной героиней, самостоятельно борющейся за себя и своего сына.
Вспомнила забавный случай, который наглядно демонстрирует объективацию женщин в кино. В начале нулевых на ТВ был популярен сериал «Затерянный мир», на постере которого абсолютно все мужчины одеты в закрытые рубашки с жилетками, а девушка – в открытом сексуальном топе и брюках с низкой посадкой.
Из современных женщин-режиссёров, которые мне близки, могу отметить Анну Меликян, Авдотью Смирнову, Софию Копполу. Не знаю, можно ли говорить о том, что женский кинематограф и взгляд на мир чем-то принципиально отличаются от мужского. Можно было бы сказать, что женщины, как правило, более эмоциональны и эмпатичны, поэтому их фильмы больше сосредоточены на изображении чувств и психологии людей, но при этом у нас есть стопроцентный тонко чувствующий лирик Джим Джармуш и «по-мужски жёсткая» Кэтрин Бигелоу. Так что, скорее, каких-то исконно женских или мужских особенностей взгляда в принципе не существует. Есть те, которые мы в силу традиций привыкли считать мужскими или женскими».
