ЖИЗНЬ

Майя Акишева: «Я воспитываю подростка»

В рамках спецпроекта Manshuq #обратитевнимание мы обратились к казахстанским родителям и они рассказали о том, как они воспитывают подростков.

Майя Акишева

6 февраля 2020

У меня двое детей: сын 14 лет и годовалая дочь. Рано делать масштабные выводы, но, мне кажется, я действительно смотрю теперь на воспитание по-другому. Дело даже не в том, что дочь так называемый поздний ребёнок, которых балуют. За эти 14 лет произошли колоссальные изменения в окружающем нас предметном мире. Когда родился мой сын, смартфонами называли неуклюжие мобильники с кнопками, с которых можно было отправить почту, только и всего, а книжек Джулии Дональдсон, как и других более-менее современных иностранных авторов дошкольной литературы (узнала, что Дональдсон недавно перевели на казахский), в магазинах не было, поэтому читала ребёнку почти то же, что читали мне за двадцать лет до его рождения. В 2005-м не было муслиновых пелёнок, каш на козьем молоке и красивой детской одежды казахстанских брендов в стиле ретро. Но самая главная перемена этих полутора десятилетий не материальная, а духовная: мы распробовали и полюбили популярную психологию. Сегодня родителям не придёт в голову НЕ читать умных правильных книг по детской психологии или о том, как правильно растить ребёнка. 14 лет назад я ограничилась теми знаниями, которые у меня были благодаря бабушке-педиатру, маме да младшей сестре, за которой я присматривала в детстве. Я очень рада за родителей, которые родили своих первенцев в среде, где принято верить доказательной медицине и науке, не навязывать ребёнку гендерных клише и слушать лекции Петрановской.

Порой мне кажется, что посочувствовать можно двум поколениям: нашим родителям, на которых взъелись мы, 30–40-летние, вооружённые всеми психологическими теориями и разложившие свои детские травмы по косточкам. Ну и нам самим – потому что каждое действие по отношению к собственным детям мы вынуждены сверять с внутренним страхом: будет ли ребёнок рассказывать об этом на кушетке у психотерапевта 20 лет спустя? Как отразится на нём моя мягкость или жёсткость, апатия или настойчивость, попустительство или контроль, развод или ещё один ребёнок, слишком много гаджетов или слишком мало гаджетов, моя тревожность или мой новый партнёр? Вдруг он возненавидит меня за то, что я его удушающе люблю? Вдруг будет желать мне смерти за то, что не чувствовал моей любви? Вдруг – и это самое ужасное – он может пожелать себе смерти, потому что я что-то делаю не так?

Самая главная перемена этих полутора десятилетий не материальная, а духовная: мы распробовали и полюбили популярную психологию
Привилегия и ужас быть родителем в наш просвещённый век!


Честно говоря, я с трудом согласилась отвечать на вопросы. Не потому, что мне нечего сказать, а потому, что понимаю: каждое слово подросток воспринимает не просто кожей, оголённым мясом. Мне страшно вызвать (справедливый) гнев своего подростка, обсуждая наши взаимоотношения публично. Но хочется сделать это ради родителей детей, которые ещё не подобрались к этому возрасту. Советовать что-то родителям подростков не вижу смысла, да и не в той я позиции, я точно не Януш Корчак и не Макаренко. Все мы, родители подростков, плывём в одной лодке и все мы совершенно растеряны.

Итак, вот вам мои сумбурные мысли.


Если вы разведённый родитель, не повторяйте моей ошибки. Я думала (так меня учили поколения до), что если буду строгой, это лучше подготовит ребёнка к жизни. И ещё я полагала, что мне положено пытаться заменить и мать, и отца, раз мы живём с сыном вдвоём. Не надо пытаться никого заменять, надо бросить все силы на то, чтобы безоговорочно и надёжно любить ребёнка. Готов к жизни тот, кого любят и поддерживают, а не муштруют. Это значит, что работу надо начинать в первую очередь с себя. Со своими заржавевшими и душными установками надо работать, а не ребёнка пытаться воспитывать, чтобы он был «удобным».

Надо бросить все силы на то, чтобы безоговорочно и надёжно любить ребёнка. Готов к жизни тот, кого любят и поддерживают, а не муштруют
Когда подросток говорит и делает обидные вещи, попробуйте смотреть на ситуацию вот так: без того, чтобы свергнуть вас с пьедестала, он не сможет отделиться психологически. Он сейчас переживает не только гормональную бурю, но и важнейший этап сепарации. Оглянитесь вокруг – сколько вы знаете людей, которые так и не отделились от родителей и в итоге несчастны из-за этого? Да-да, их в нашем традиционном патриархальном уятоориентированном обществе чрезвычайно много. Да, вам обидно, когда ваш авторитет низводит вчерашний славный малыш, но это ему же (и вам) на пользу! Обряды инициации в первобытных культурах – это именно что проводы подростка во взрослую жизнь. Самая настоящая сепарация. Почитайте, как раньше проходили обряды инициации, много интересных инсайтов найдёте.


Чёрт, быть осознанной и взвешенной в каждой ситуации невероятно трудно! По крайней мере, для меня. Порой такие отчаяние и гнев поднимаются изнутри! В эти моменты надо остановиться и задуматься: гнев – это взрослая реакция? Или меня что-то в словах подростка триггерит? Или я сейчас реагирую неконструктивно, как второй подросток?

Ко мне в гости на несколько дней приезжала подруга, у которой тоже сын ещё не вышел из взрывоопасного возраста. Она посмотрела на нашу динамику и сказала мне: «Хватит тыркать человека по каждой мелочи! Не надо дисциплинировать его в каждом аспекте. Иногда проще что-то сделать самой, пойти навстречу. Контролировать только принципиальные вещи, а на мелочи закрывать глаза». И, знаете, взгляд со стороны отрезвляет. Я, конечно, не переменилась в один момент, но стараюсь прокручивать её голос в такие моменты в голове, чтобы не забывать. Найдите себе этот внутренний голос, призывайте его на помощь в трудные моменты, когда хочется закрутить гайки. Не знаю, чей это будет голос: хорошего психолога, чью книгу вы прочли, или умного, доброго, сильного родителя, чьему опыту вы доверяете.


Есть ещё приём: когда трудно сказать что-то ребёнку (у вас не получается без нотаций или ребёнок не хочет слушать), можно написать письмо. Письмо должно быть любящим, а не ранящим. Никогда не забывайте, что в те минуты, когда подросток вызывает у вас самый сильный протест и отторжение, возможно, именно в эти минуты он взывает к вашей любви. Есть, правда, подводный камень: не надо пытаться быть чересчур откровенной с ребёнком, как с равным взрослым, не надо показывать свою фрустрацию и беспомощность перед жизнью. Самое ужасное – пытаться усыновиться или удочериться к собственному ребёнку. Это называется перекладыванием собственных проблем на детские плечи. Ваш ребёнок нуждается в вас именно как в родителе, а не в друге.

Самое ужасное – пытаться усыновиться или удочериться к собственному ребёнку
Возможно, мои советы покажутся банальными, возможно, вы идеальный родитель в отличие от меня, и они вам не нужны. Тогда я очень-очень рада за вас и ваших детей! А возможно, вы где-то узнаете себя и вздохнёте с облегчением, что не одиноки в своих переживаниях. Как бы то ни было, задача у нас одна – любить своих детей. Помогать им, а не мешать, быть надёжными, а не хрупкими, дать крылья, а не отравить. Пусть наши дети будут счастливыми и сильными. Пусть у нас хватит разума быть им хорошими родителями. Да будет так.

Иллюстрации: Роман Захаров
M

Читать также: